|
Райт об этой книге:
Вся эта книга представляет собой размышление над молитвой Отче наш, где говорится: "да будет воля Твоя и на земле, как на небе". Это одно из самых мощных и радикальных утверждений из всех, что мы знаем. Как я понимаю, великим ответом на эту молитву был день воскресения Христа, а еще один полный и окончательный ответ прозвучит тогда, когда в Новом Иерусалиме небеса соединятся с землей. В день воскресения Христа сама Надежда, в буквальном смысле обретшая человеческое лицо, потрясла весь мир, потому что тут она ворвалась из будущего в настоящее. Окончательная надежда не перестает нас удивлять, отчасти потому, что мы не знаем сроков ее осуществления, а отчасти потому, что у нас есть для нее только образы и метафоры, но мы можем полагать, что эта реальность превзойдет наши ожидания и будет еще удивительнее. Есть и надежда в промежутке - то, что происходит сегодня как осуществление воскресения Христа и предвкушение последнего дня; она также удивительна, потому что без нее мы остаемся в царстве энтропии и молчаливо соглашаемся с настроением большинства, глядя, как многие вещи портятся, а мы ничего не можем с этим поделать. Но мы ошибаемся. Наша задача в теперешнее время - и я надеюсь, если это угодно Богу, данная книга тоже способствует ее осуществлению - стать людьми воскресения между первой Пасхой и последним днем, чтобы наша христианская жизнь, как общественная, так и личная, наше поклонение и наша миссия стали знаком первого события и предвкушением второго.
Первые христиане не верили в "прогресс". Они не думали, что мир - сам по себе или даже под непрестанным воздействием Бога - становится все лучше и лучше. Они понимали, что Бог должен исправить мир, а для этого он сделает нечто новое.
Но они в равной степени не верили, что мир становится все хуже и что их задача - его навсегда покинуть. Они не были дуалистами.
Большинство людей сегодня склоняются к одному из двух описанных мнений, и потому их должно удивить, что представления христиан о будущем радикально отличались от них обоих. Согласно вере христиан, Бог должен совершить со всей вселенной то же самое, что он уже совершил с Иисусом пасхальным утром. Это поразительная вера, и о ней крайне мало размышляют даже в христианских кругах, не говоря уже о тех, кто находится вне церкви.
***
Зачем нам дадут новые тела? Как думали первые христиане, новые тела нам понадобятся для того, чтобы мудро управлять новым Божьим миром. Можно забыть привычные образы о праздных людях, перебирающих струны арф. Там будет работа, которую надо делать, и она должна нам понравиться. Все умения и таланты, которые мы поставили на службу Богу в этой жизни, - а может быть, также и те интересы и склонности, от которых нам пришлось отказаться, потому что они мешали нашему призванию, - возвратятся к нам в облагороженном и обогащенном виде, чтобы мы использовали их для его славы. Это, быть может, самый таинственный и меньше всего продуманный аспект жизни по воскресении. Однако Новый Завет несколько раз говорит о "царствовании" Божия народа, и мы не вправе думать, что это просто пустые слова. Если Библия утверждает, что Бог замыслил обновление всей вселенной, то нам предстоит огромная работа и ответственность за новые проекты. Если воспользоваться образами первоначального творения из Книги Бытия 1 и 2, то сад надо будет поливать, а животным дать новые имена. Конечно, все это только образы, но, как любые слова о будущем, они служат лишь указателями для великой реальности - о которой большинство христиан почти или совсем не задумывается.
***
Похоже, небо и земля не были созданы для того, чтобы навеки разлучиться, когда дети небес будут спасены от этого порочного мира. В то же время, это не просто два разных взгляда на вещи, как думают некоторые пантеисты. Нет: они различны, эти отличия радикальны; но в то же время они созданы друг для друга, так же как созданы друг для друга (эту мысль передает Откровение) мужчина и женщина. И когда они, наконец, соединяются, это повод для радости, подобной радости свадьбы. Брак указывает на предназначение всего творения: что противоположности были созданы Богом для воссоединения, а не для соревнования; что последнее слово остается за любовью, а не за ненавистью; что Бог хочет видеть не стерильное творение, но творение, приносящее плоды.
***
Первые христиане верили не просто в некую форму "жизни после смерти"; они практически никогда не говорили о том, что "мы умрем и попадем на небо" (как я часто повторяю, используя название одной хорошей популярной книги об этом предмете, небеса важны, но это еще не конец света); если же они и говорили о посмертном пребывании на небе, они видели в такой "небесной жизни" временную стадию, предшествующую окончательному воскресению тела. Когда Иисус говорит разбойнику, что тот ныне же будет с ним в раю, этот "рай" не является местом их окончательного предназначения, как это ясно показывает следующая глава Луки. Скорее "рай" - это прекрасный сад, где верный может отдохнуть до воскресения. Когда Иисус говорит, что в доме его Отца много "обителей", он использует слово mone, которое указывает на временное пристанище. Когда Павел говорит, что он желал бы "уйти и быть со Христом, ибо это гораздо лучше", он и в самом деле думает о блаженной жизни с Господом сразу после смерти, но это только прелюдия к воскресению. Если вспомнить о различных представлениях, описанных в предыдущей главе, то нужно сказать, что первые христиане строго придерживались идеи двухэтапной будущей жизни: сначала смерть и то, что начинается непосредственно после нее; потом же новое телесное существование в заново воссозданном мире
. |
